"Знать как Отче наш". Мф. 6.5–15
пастор Брэдн Бюркле
Начало — версия 1.
Йо, Батя на небесах,
Ты - база и имба.
Ты — хозяин своего района.
Ты говоришь — я делаю,
В этом районе и у тебя дома.
Дай поесть,
Дай передохнуть,
На меня не держи зла, как и я не держу зла на других.
Не толкай меня на всякие глупости,
Держи подальше беду,
Потому что ты всегда — главный,
Чисто по-честному.
Начало — версия 2.
Боже, Ты любишь нас, как добрый родитель, и присутствуешь во всех аспектах нашего существования. Пусть Твоя сущность станет известна и уважаема всеми. Пусть Твоя радость, мир, целостность и справедливость станут реальностью для каждого, когда мы будем жить по Пути Иисуса. Дай нам все, что нам действительно нужно, чтобы жить каждый день для Тебя. И прости нам наши промахи, как мы прощаем другим их промахи. Удержи нас от того, что не от Тебя, и помоги нам всегда сосредоточиваться на Твоей любви. Ибо Ты — истинная реальность в нашем настоящем и во всем нашем будущем.
Вы, конечно, никогда раньше не слышали этих слов в таком сочетании. Но если вы слушали внимательно (начало версии 1 — и если вы знакомы со сленгом), вы, вероятно, заметили, что они следуют той же схеме и тем же идеям, что и молитва, которую вы очень хорошо знаете — «Отче наш».
«Отче наш» — это молитва, которая лежит в самой основе христианского богослужения и для многих из нас является важной частью молитвенной практики даже вне воскресных богослужений. Давайте теперь послушаем библейский текст, на котором основана эта молитва:
Мф 6.5–15 читается в переводе Российского библейского общества
[5Когда молишься, не веди себя как святоши. Они любят молиться в синагогах или стоя на перекрестке, чтобы все их видели. Верно вам говорю, они сполна получают свою награду. 6А ты, когда молишься, уйди в свою комнату, закрой за собой дверь и помолись своему Отцу, который здесь с тобой незримо. И тогда твой Отец, видящий все, что совершается тайно, вознаградит тебя. 7Когда молитесь, не бубните, как язычники. Они думают, чем больше слов в молитве, тем вернее их услышит Бог. 8Не уподобляйтесь им! Ведь ваш Отец знает, что вам нужно, прежде чем вы Его попросите.] 9А вы молитесь так: Отец наш на Небесах! Да прославится имя Твое, 10да придет Царство Твое, да исполнится воля Твоя на земле, как на Небе. 11Хлеб наш насущный дай нам сегодня. 12И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. 13Не подвергай нас испытанию, но защити нас от Злодея. 14Если будете прощать людям их проступки, тогда и вам простит ваш Небесный Отец. 15А если не будете прощать людям, и Отец ваш не простит вам ваши проступки.
Эта версия молитвы Господня у Матфея отличается в нескольких деталях от того, что записал для нас Лука в 11-й главе. Там мы находим:
Лк 11.2–4 читается в переводе Российского библейского общества
2Иисус сказал им: «Когда молитесь, говорите так: Отец! Да прославится имя Твое! Да придет Царство Твое! 3Хлеб наш насущный давай нам на каждый день. 4Прости нам наши грехи, ведь и мы прощаем всем, кто причиняет нам зло. И не подвергай нас испытанию».
Возможно, вы сразу заметили несколько различий, но даже если нет, это не суть важно. Главное - осознание того, что «Молитва Господня», несмотря на всю свою центральную роль, не является чем-то абсолютно зафиксированным. Вы, возможно, заметили, например, что в новом переводе Библии, который мы читаем, в отличие от Синодального перевода, отсутствуют заключительные слова молитвы: «ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки веков. Аминь». Это потому, что в самых древних и достоверных рукописях Евангелия от Матфея этих слов просто нет. Хотя они довольно рано вошли в христианскую традицию, они, скорее всего, не были произнесены самим Иисусом…
И это поднимает для нас сложный вопрос — что же на самом деле сказал Иисус? Самое лучшее свидетельство - это те древние тексты Евангелий, изначально написанные на греческом языке. Но греческий не был тем языком, на котором Иисус общался в повседневной жизни со своими учениками. Он проповедовал (как он делает здесь, в Нагорной проповеди) на арамейском языке. Это означает, что у нас нет слов Иисуса как таковых, а есть перевод на лингва-франка того времени, перевод, который, как мы надеемся и верим, был вдохновлен Святым Духом. Этот перевод лежит в основе всех других переводов — будь то перевод Лютера на немецком, Синодальный перевод или любой более современный перевод.
Это означает следующее: «Отче наш», как вы его знаете, не является чем-то неизменным. Сам Иисус говорит: «Молитесь так», но не в том смысле, что «вы должны молиться только этими словами в именно таком порядке», а в том смысле, что его молитва служит образцом, который может направлять нашу собственную молитвенную жизнь.
При этом слова образцовой молитвы Иисуса оказались очень важными в истории христианской молитвенной практики, и, если мы собираемся использовать их более или менее буквально, важно делать это в соответствие с духом Иисуса. И поскольку языки динамичны, переводы тоже должны быть такими. Поэтому время от времени необходимо обновлять тот текст, который мы произносим.
В нашей церкви в последние годы наши служители думают об этом и работают вместе для того, чтобы наши литургические тексты соответствовали тому языку, на котором мы говорим и думаем сегодня. Они не берут такое радикальное переосмысление текста, как мы услышали в начале проповеди, но все же предлагают некоторые важные изменения. Вот к чему пришли участники недавней литургической конференции, которая прошла в нашей семинарии. Они предлагают следующий текст:
Отец наш на небесах,
да будет свято Твоё имя,
да придёт Твоё Царство,
да свершится Твоя воля
и на земле, как на небе.
Дай нам сегодня наш повседневный хлеб
и прости нам наши долги,
как и мы простили своим должникам.
Не обреки нас на испытание,
но от злого избавь нас.
Ведь Твоё Царство, и сила, и слава во веки. Аминь.
И поясняют:
“- Общая задача была сделать текст более понятным и больше соответствующим греческому оригиналу.
[- Порядок слов («Твое имя», а не «имя Твое», например) определяется, во-первых, строем современного русского языка. Во-вторых, он обладает более четким и твердым ритмом, а потому легче произносится при совместной молитве. В-третьих, и главное: при таком порядке акцент делается на слове «Твое/Твоя».
- «Повседневный хлеб». Стоящее на этом месте в греческом оригинале прилагательное имеет неясное значение…. Русское слово «насущный» — это заимствованное из церковнославянского языка искусственное слово, которое является простой калькой греческого слова… Слово «повседневный» наиболее нейтрально.
- «простили», а не «прощаем» - так в оригинале.
- «Не обреки нас на испытание». От слова «искушение» следовало отказаться, поскольку оно у большинства ассоциируется с соблазном (когда очень хочется чего-то запретного). По-гречески имеется в виду тяжелое испытание. Смысл этого прошения в том, чтобы Бог не подверг нас испытанию свыше наших сил, - поэтому и такое сильное слово «не обреки».
- слово «лукавый» сегодня означает хитрый. Греческое же слово в оригинале означает плохой/дурной/злой. Причем его можно понимать как в мужском, так и в среднем роде. В некоторых местах Евангелия от Матфея оно используется для наименования дьявола.”]”
Дальше у них такая просьба:
“прежде, чем судить об этом тексте молитвы (особенно негативно), помолитесь ей. Не прочтите его про себя и не продекламируйте, а именно помолитесь! Это можно сделать в группе верующих.”
Несмотря на эту рекомендацию, это не помешало немалому числу людей очень негативно отреагировать на этот предлагаемый новый перевод для литургических целей. Им показалось, что как-то неправильно менять слова, которые так святы и так привычны. Аргумент тех, кто не хочет никаких изменений, понятен на интуитивном уровне, даже если мы признаем его интеллектуальную несостоятельность с лютеранской точки зрения.
Похоже, в нас есть что-то, что хочет, чтобы у нас были слова, которые действовали бы как своего рода волшебное заклинание, которое все исправит. Частью нашего падшего состояния является то, что мы склонны верить: если мы попросим, как следует, Бог услышит нас и даст нам то, что мы хотим.
Возможно, часть проблемы заключается в нашем полном непонимании молитвы. Это слово на русском языке (и во многих других языках) связано с просьбой, смиренным обращением. Оно восходит к корню, означавшему «умолять», «просить» или «говорить ритуальные слова при принесении жертвы». Но молитва, хотя включает в себя просьбы, ими не ограничивается. Молитва это открытие себя Богу в доверии и хвале, чтобы свободно принимать Его дары и подчиняться Его воле. Молитва — это общение с Богом, в котором мы вступаем в новые отношения и обретаем новое отношение к жизни, тем самым открывая путь для благословений, которые Бог уже предназначил нам даровать.
Как говорит здесь Иисус, Бог уже знает наши нужды. Богу не нужна информация от нас. Нет ничего, чего бы Бог уже не знал, в том числе, что у нас не только на языке, но и на сердце. Богу известны, кроме всего прочего и те эгоистичные желания, которые у нас есть, которые не имеют ничего общего с грядущим Царством, а связаны исключительно с нашим собственным комфортом и чувством безопасности. Бог видит нас насквозь, знает, когда мы надеемся использовать “волшебные формулировки” молитв, чтобы завоевать Его благосклонность. Все это не было секретом для Иисуса.
И вот здесь, братья и сестры, и приходит Благая Весть. Несмотря на то, насколько мы ритуальны, несмотря на то, как мы пытаемся манипулировать Богом, Бог позволяет нам обращаться к Нему как к небесному Отцу. Бог обещает, что установит вечное Царство, и Бог в Иисусе дает нам наставления о том, как жить нашей жизнью здесь и сейчас — прощая и принимая прощение, питаясь и насыщая голодных, избегая тяжелых испытаний и сил зла. Молитва Господня для нас — драгоценный дар, живой дар, который поддерживает нас и помогает нам жить в свете Того, чье Царство грядет, чья воля будет исполнена. Да придет оно в нас; да будет оно исполнено в нас. Аминь.
""Как читаешь?" (Лк 10.26Б) ... или "Ни одна буква не исчезнет" (Мф 5.18Б)". Матфея 6.5-15 (II).(Лк 11.1-4)
пропст Рустем Нафиков
Благословен Бог: Он молитву мою не отверг, и со мною милость Его! (Пс. 65, 20)
Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Духа Святого да пребудет на всех вас. Аминь.
Батюшка с раввином купили в складчину автомобиль, чтобы навещать свою паству, ездить по служебным делам. Договорились, что машина не будет принадлежать ни к той, ни к другой религии, ведь Бог один. Hо батюшка, все же, в тайне от раввина, пошёл утречком окропить машину святой водой. Обходит он к машину вокруг и видит: лежит раввин сзади и выхлопную трубу ножовкой пилит.
Название этого богослужения Пасхального времени — Rogate Просите. Целиком посвящено нашим устным, через молитвы, прошения, взаимоотношениям с Богом. Скажите честно, все ли ваши молитвы всегда исполнялись? А сегодня, то, о чём мы просим, произошло? Часто — нет! Мы верим Отцу и Сыну, стараемся жить по Закону, даже если не совсем получается, исповедуем перед Творцом свои грехи. Но возникает мысль — меня не слышат Небеса. Возможно, дело в коммуникации? Помните, Иисус спросил учителя Закона, как он его читает (Лука 10, 25 — 27). То есть Писание на всех одно, но как мы его читаем, как понимаем, интерпретируем, то есть истолковываем, приводит абсолютно к разным результатам. Ровно как в анекдоте. Два служителя культа, одного Единого Бога, одна машина, для одних целей, но попытка её «освятить» своим уникальным способом, говорит о том, что Бога мы понимаем по разному. И Библию христиане читают по разному. А уж про формы молитв, продолжительность, структуру, акценты в них, и рассказов будет на целую научную конференцию. Такое многообразие появилось за столетия жизни Церкви Христа.
Сегодня мы услышали в Ев. от Луки (ст. 1 — 4), как Иисус учил нас, своих учеников молиться. Это не толстая книжка, с молитвами на утро, вечер, на непогоду и проклятие соседа, это не молитвы маме Иисуса, Его друзьям-апостолам и другим святым. Это очень краткая ёмкая универсальная молитва, которую вы все узнали. Или нет? Тогда давайте услышим отрывок из Евангелия от Матфея, 6 глава, стихи с 5 по15:
5 Когда молишься, не веди себя как святоши. Они любят молиться в синагогах или стоя на перекрестке, чтобы все их видели. Верно вам говорю, они сполна получают свою награду. 6 А ты, когда молишься, уйди в свою комнату, закрой за собой дверь и помолись своему Отцу, который здесь с тобой незримо. И тогда твой Отец, видящий все, что совершается тайно, вознаградит тебя.
7 Когда молитесь, не бубните, как язычники. Они думают, чем больше слов в молитве, тем вернее их услышит Бог. 8 Не уподобляйтесь им! Ведь ваш Отец знает, что вам нужно, прежде чем вы Его попросите.
9А вы молитесь так:
Отец наш на Небесах!
Да прославится имя Твое,
10 да придет Царство Твое,
да исполнится воля Твоя на земле,
как на Небе.
11 Хлеб наш насущный дай нам сегодня.
12 И прости нам долги наши,
как и мы прощаем должникам нашим.
13 Не подвергай нас испытанию,
но защити нас от Злодея.
14 Если будете прощать людям их проступки, тогда и вам простит ваш Небесный Отец. 15 А если не будете прощать людям, и Отец ваш не простит вам ваши проступки.
Да благословит Господь это святое Слово в наших сердцах. Аминь.
Отец наш на Небесах! — Вроде бы всё знакомо, слова, фразы похожи на то, как нас учили в своё время старшие. Но нет, это неправильно совсем! Будим молиться, как раньше! Ведь, разбуди нас даже ночью, мы отбарабаним, как «Отче наш»! А, это и есть молитва «Отче наш», и мы её действительно «барабаним», она вылетает, чётко, без запинки, как из пулемёта, слова вылетают. Мы даже не задумываемся порою над тем, что произносим, как произносим, зачем это произносим. Знаем только, что каждый христианин должен знать её.
Она (молитва) превратилась в некую мантру, «волшебное» заклинание. Стала неким паролем идентификации нас на линии связи с Небесами. Но совсем потеряла сущность молитвы, прошения. Перестав быть беседой, прямой и простой семейной беседой за ужином, детей с любимым и любящим Отцом. О наших заботах, нуждах, болячках, страхах, радостях, победах. Разве так мы разговариваем со своими родными дома? Разве дети так обращаются к вам — «Отче», «сущий»? Второе слово в нашем современном обществе вообще обрело совершенно иную коннотацию. «Святится» или «светится», «приидет» или «приедет» ? — вы объясняли это своим младшим в семье или, как Доцент, в «Джентльменах удачи», сказали: «Учите от сих до сих, приду, проверю!»? Молитва, которой нас научил нас Господь Иисус, перестала быть главной молитвой, превратившись в религиозную считалку, обязательную для богослужений! Разве этого хотели апостолы, просившие Иисуса: «Господь, научи нас молиться!»
Именно поэтому нам порою кажется, что Бог нас не слышит, что не отвечает на наши прошения. Именно поэтому мы ищем в Интернете, спрашиваем у знакомых о «действенных сильных молитвах», способных исцелить, принести богатство, наладить мир в семье/мире. Главная молитва христиан превратилась в монумент, забронзовела, потеряв свою живость ясность человечность. Может быть для других конфессий это норма, когда общение с Богом превращается в непонятный шаманский ритуал, с псевдосокральными фразами и словами. Лишаясь простого понятного прямого общения верующих с Богом. Вспомните, с чего начиналась Реформация Лютера? С перевода Библии на родной язык своего народа. С желания вернуть церковную паству к всеобщему богослужению, превратив прихожан из «зрителей» в полноправных участников молитвы. Хотя, в своё время, Библия была переведена на латынь, тоже из тех же побуждений — древнегреческий знали не все, а латынь была языком Римской империи. Но прошло время и латынь стала языком академиков, а все остальные перешли на национальные языки. Скажу больше, Иисус учил апостолов не на древнегреческом, как молитва Господня записана в Библии. Он учил их на арамейском, на их родном языке. Отец Небесный поймёт каждое слово, каждый вздох, на каком бы языке оно не было произнесено. Главное, чтобы мы сами понимали, что говорим, повторяем.
9А вы молитесь так:
Отец наш на Небесах!
Да прославится имя Твое,
10 да придет Царство Твое,
да исполнится воля Твоя на земле,
как на Небе.
11 Хлеб наш насущный дай нам сегодня.
12 И прости нам долги наши,
как и мы прощаем должникам нашим.
13 Не подвергай нас испытанию,
но защити нас от Злодея.
Аминь.
«Спасительными заповедями вдохновлённые, Божественными наставлениями наученные, дерзаем взывать...» Мф 6.5-11 (II)
пропст Б.Бюркле
“Спасительными заповедями вдохновлённые, Божественными наставлениями наученные, дерзаем взывать”.... Такими словами священник в Римско-католической церкви подводит общину к молитве “Отче наш.” Подобная формулировка имеется и в других литургических традициях западной церкви, когда перед молитвой Господню литург говорит: «соделай нас, Владыко, достойными со смелым упованием неосужденно отважиться называть Тебя, небесного Бога, Отцом и возглашать...» и община вместе с литургом продолжает: “Отче наш, сущий на небесах...”
Эти традиционные вводные фразы (которых уже нет в нашей российской литургии) очень интересны. С одной стороны они говорят о том, что эту молитву мы используем в соответствии с наставлением Иисуса, который говорил прямо - «молитесь же так:..» (Мф 6.9). Но с другой стороны слова литурга указывают на то, что требуются дерзость, смелость, отвага, чтобы такую молитву произнести. Эти последние понятия не часто ассоциируются с молитвой. Но если мы задумываемся о том, о чем мы молимся в «Отче наше», станет понятным, что эта молитва не для слабонервных.
Это очень важно понимать, особенно тогда, когда “Отче наш” часто произносится без глубокого размышления над ее смыслом. Мартин Лютер сказал: «Многие, наверно, тысячи раз в год молятся «Отче наш», но.... вы не испробовали и не помолились ни одной буквой или звуком от этой молитвой. ….Молитва Отче наш является самой великой мученицей на земле, ибо каждый издевается над ней и использует ее не по назначению.» Ведь слова этой молитвы — очень серьезные. «Отче наш» это не просто знакомые ритмы и звуки, которые греют сердца. На самом деле это просьба к Богу, чтобы Его царство установилось на земле... и чтобы мы жили по правилам этого Царства.
Например, просьба: «да будет воля твоя». В ней - вся суть первой части молитвы, где мы говорим о Нем, о том, чтобы Он славился. С самого начала молитвы мы отодвигаем себя от центра, и сосредотачиваемся на Него. Мы просим, чтобы Бог действительно царствовал среди нас, чтобы не наша воля исполнилась, а Его. Когда мы говорим «да будет воля твоя», мы просим, чтобы Он открыл нам глубину своей святости, и чтобы наша жизнь отражала ее. Более того, мы просим, чтобы Его царство было видно во всех аспектах мира. Для нас это значит, что когда мы молимся «да прийдет Царство твое», мы просим, чтобы Царь вселенной сидел на троне нашего сердца, чтобы Он там правил так, чтобы мы жили по образцу Христа, чтобы мы любили, как Он любил.
Но и это не все. «Если мы вправду желаем приближение царства, то мы должны желать, чтобы Бог царствовал не только в тайне нашего сердечного чувства, но и явно на деле».1
Представьте, когда, что мы здесь просим - исполнение воли Всемогущего Бога в нашей, маленькой человеческой жизни. Да, если мы об этом действительно просим, действительно желаем....для этого нужна дерзость.
А для того, чтобы молиться словами второй половине молитвы, нам нужен другой вид смелости. Мы просим там о себе - «прости нас,» «дай нам,» «не введи нас,» «избавь нас.» В первой половине молитвы мы говорим об идеале, о том, что наша вера хочет для нашей жизни и для всего мира. А во второй половине молитвы, мы признаем, что мы сами не справляемся с задачей, которая перед нами стоит. Мы нуждаемся в прощении, в духовном и физическом пропитании, в спасении от силы зла. Мы нуждаемся в Божьей помощи, и здесь в молитве мы о ней искренне просим.
Как все это просить у Творца Вселенной? У Того, Кто знает все, владеет всем, и имеет право от нас требовать больше отдачи за все, что Он делает для нас?
Для этого нужна была бы огромная смелость... если не было бы это первое слово молитвы - «Отче».
Любой учитель знает, как важно поставить нужный тон со своими студентами, т.е. он знает, как много зависит от правильного начала. И когда Учитель оставлял для своих учеников молитву, Он, очевидно, хорошо подумал о том, с какого слова её начать. Это начало должно было соответствовать Его служению в целом, должно было указывать на причину Его вочеловечивания. Другими словами, начало молитвы показывает, что Иисус хотел показать больше всего - Отцовство Бога. Все, что совершал Иисус говорит о том, что у нас есть такой Бог, к которому можно обратиться «по-семейному».
Такое близкое отношение с Богом достаточно ярко выражено в слове на арамейском языке, которое Иисус произнес – «абба». Это слово указывает не на биологический аспект отношений, а скорее говорит о близости – как наше слово “папа”. В иудейском контексте (где произносить имя Божье запрещалось как идолопоклонство) такое интимное обращение к Богу было, мягко говоря, нетипично. Но среди ранних христиан это обращение было распространено. Павел, например, использует слово «абба» (Галл 4.6, Рим 8.15) и этим подчеркивает, что последователи Иисуса знали, что Спаситель разделяет с ними (как бы не удивительно это не звучало) «семейные» отношения с Творцом.
Бог, конечно, не имеет тех недостатков, которые имеют все земные родители. Он не бывает эгоистичным или недостаточно мудрым. Он (и только Он) может быть идеальным родителем, отцом и матерью одновременно, и кормильцем, и другом, и наставником, и источником неограниченной любви. Он – наш совершенный Родитель, любит каждого из нас с исключительной нежностью и силой. Он заботится обо мне и тебе даже лучше, чем самые родные люди. Лютер говорил об этой заботе и любви в Кратком Катехизисе: «Бог хочет нас привлечь к вере в то, что Он – наш истинный Отец, а мы – Его истинные дети, чтобы мы могли смело и уверенно обращаться к Нему и просить Его так, как любимые дети обращаются к своему возлюбленному отцу».
Опять мы слышим это слово «смелость». Чтобы говорить «Отче», чтобы просить Бога о помощи и признаться в своём бессилие, чтобы просить о том, чтобы Он проявил свою власть - все это требует смелости доверяться Ему.
И это стоит того. Ведь Бог хочет установить с нами отношения как с детьми не для того, чтобы мы могли быть безответственными младенцами, а для того, чтобы мы, уповая на Него, взрослели. И тогда мы, подобные любящим детям, будем стремиться к тому, чтобы соответствовать Его ожиданиям от нас.
Слова молитвы Господни стали традиционными потому, как они соответствуют ситуации каждого поколения верующих людей. Главное, чтобы мы не просто их произносили, а задумывались о том, чему Иисус этой молитвой людей учил. Поэтому, дорогие сестры и братья, «спасительными заповедями вдохновлённые, Божественными наставлениями наученные, дерзаем взывать» вся община молиться словами “Отче наш.”
1 В.С. Соловьев. “Духовные основы жизни”.
Мф 6.7-13 (II)
Рудольф Блюмке, Теологическая семинария ЕЛЦ
Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа!
'Rogate' означает 'молитесь'! В молитве мы разговариваем с Господом Богом; в молитве становится ясно, что мы знаем друг друга или все лучше и лучше познаем друг друга. Кто не общается с другими, тот и не хочет ничего знать о другом. Таким образом молитва является основным источником жизнедеятельности нашей веры. Мы живем благодаря такому общению с Господом Богом. И все же мы зачастую не знаем, о чем сказать в молитве. Если вам такие ощущения не чужды, то вы – в хорошей компании, потому что апостолы прошли через то же самое. И они признались Иисусу: 'Мы не знаем, как молиться'. В ответ на это Иисус делится с ними некоторыми мыслями, связанными с молитвой: 'А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.' Мы многословны, когда сомневаемся, что наши слова могут на что-то повлиять. Имея хорошего друга, на которого можно положиться, нам совсем не обязательно быть многословными, чтобы он пришел на помощь. Порой хватает одного лишь взгляда. Значит, в молитве главное заключается не в том, чтобы убедить Бога или завоевать своей активной молитвенной жизнью у Него особое положение. Нет, молитва – живое выражение и поиск живых отношений с Богом. Многословие не отвлечет Бога от насущности нашей жизни. Как часто мы порой ходим вокруг да около, чтобы избежать настоящего конфликта, чтобы не признаться в грехах или в своем недоверии, в своем страхе, который мы испытываем перед лицом смерти? Господь же не отходит от настоящего нашей жизни. Поэтому Он проведет нашу молитву по всему пути вплоть до действительных тем нашей жизни. Наша живая молитва не остановится на наших небольших ежедневных потребностях. Однако наш поиск Бога в молитве происходит не односторонне, Бог тоже ищет нас в молитве. Он идет нам навстречу и прежде, нежели мы Его попросим, Он уже ведает, в чем мы испытываем недостаток. Да, Он всегда остается тем, Кто первым произносил слово. Если бы Он не говорил, нам бы и в голову не пришло обратиться к Нему.
Я заметил, что Иисус не использует просьбу учеников научить их молиться для того, чтобы указать в каком положении надлежит молиться. Он ничего не говорит о том, чтобы они сложили руки или опустились на колени, чтобы они молились вслух или молча. Думаю, Он осознанно не делает этого, потому что молитва, разговор с Богом, является выражением живых отношений. А живые отношения невозможно вписать в общие формы, пусть даже эти формы являются хорошим подспорьем в молитве для того или иного человека. Кроме того, Иисусу важна не внешняя форма, а содержание молитвы. Мы в первую очередь обращаем внимание на то, правильно ли мы сидим или соответствует ли форма, но наше сердце при этом наполнено совсем иным и находится далеко от Бога. Нам всем это знакомо. Поэтому Иисус не дает нам никаких советов о том, как нужно себя держать во время молитвы. Каждый христианин должен найти свою личную форму. Единственное, о чем Иисус нам советует - уединиться в комнате. Таким местом в иудейских домах служила кладовая, расположенная в центре дома. Это было единственное закрывающееся помещение в доме, в котором не было окон. Мы с вами можем конечно же молиться в самых различных местах, чем мы и занимаемся. Но кладовую Иисус советует нам как знак серьезности нашей молитвы. Здесь речь идет о том, чтобы нас не отвлекали и не мешали нам. В час нашей молитвы Господь хочет иметь все наше внимание. Между делом молиться невозможно.
Но Иисус не задерживается на вопросе, как, когда или где престало христианину молиться. Он просто дает нам молитву, Свою молитву: 'Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.'
На протяжении 2000 лет словами молитвы 'Отче наш' молятся люди во всем мире, молятся в церкви и наедине, молятся во время венчания и похорон, молятся на благодарственных богослужениях и в окопах. Все это происходит потому, что 'Отче наш' больше, чем просто сформулированная молитва. Здесь самую важную роль играет Тот, от Которого мы эту молитву получили. Сын Божий даровал нам Свою молитву, обращенную к Небесному Отцу. То, что мы обращаемся к Небесному Отцу – все что угодно, но не само собой разумеющееся. В нашей жизни так часто встречаются страдания и страх, трудности и печаль, недоверие и сомнения, что образ Небесного Отца просто не вписывается в наше представление о мире. Зачастую мы ощущаем себя настолько одинокими, что почти не верится, что там на небесах нас вообще слышит какой-нибудь Отец, не говоря уже о том, что Он вмешивается в происходящее. Поэтому Бог посылает нам Своего Сына, поэтому от приходит к нам в нашем одиночестве и страданиях. Он хочет нам показать: у нас есть Небесный Отец, к Которому мы можем прийти с нашими сомнениями, даже ведомые сомнениями, существует ли этот небесный Отец вообще. Иисус становится нашим братом. Он становится рядом с нами и начинает молиться Своему Отцу: 'Отче наш, сущий на небесах'. Он включает нас в эти взаимоотношения с Отцом. Без Иисуса мы просто ничего не знали бы об этом Отце. Поэтому верны слова Иисуса, когда Он говорит, что никто не придет к Отцу, как только через Меня (Иоан. 14.6). И для того, чтобы представиться, этот Отец не посылает нас к Своему Сыну. Он хочет и нас считать Своими сыновьями и дочерьми.
Дела ведь обстоят далеко не так, что нам приходится в усердной молитве обращаться к некоему помощнику, находящемуся на небесах, который, может быть, ответит на наши прошения. Нет, Господь присутствует уже до нашей молитвы. Он приходит со всей Своей милостью, благодатью и любовью, которую Он предлагает Своим детям. Будучи нашим Отцом, Он намного больше заинтересован в нас, чем мы думаем, намного больше, чем мы сами. Ведь мы – Его дети. И даже если мать младенца, который сам пока не может говорить, по его лицу понимает, что он хочет и помогает ему, то насколько бережнее к нам относится наш Небесный Отец, Которому тоже ведомо, чего нам недостает, прежде чем мы Его об этом попросим. Очень часто подобные высказывания оспариваются протестом, что в таком случае нам вообще больше не нужно молиться, коль Господь Бог все равно уже знает, чего мы хотим. Но таким образом молитва сокращается до обмена информацией, превращаясь в способ подачи заявления. Самое важное в молитве заключается не в нашей нужде и не в исполнении наших прошений, а в общении с живым Богом. Пусть даже мы от чистого сердца просто скажем: 'Отче наш, сущий на небесах!' Тогда главное уже произошло. И в таком общении с Небесным Отцом все в нашей жизни становится на свои места. Пред лицом Богом мы начинаем видеть свою жизнь Его глазами. Вещи, которые нам некогда казались очень важными, за которые мы так страстно боролись, предстанут вдруг ничтожными и пустяковыми. Зачастую Господь вкладывает нам в сердца проблемы других людей, и наше кружение вокруг самих себя превращается в прошение за других. Во всяком случае, наше обращение к Богу изменяется. В молитве мы не можем думать только о самих себе. Поэтому Иисус и не приглашает нас молиться словами: 'Отче мой, сущий на небесах!' Нет, она звучит: 'Отче наш, сущий на небесах!' Эту молитву мы никогда не произносим одни. Нас всегда сопровождает в ней молитва братьев и сестер. Обращаясь такими словами к Богу, Иисус молится вместе с нами. Сын Божий приглашает нас присоединиться вместе с Ним к сонму христиан и церкви, чтобы воспеть Отцу, чтобы вместе с Ним слиться в единое пение, чтобы наша жизнь зазвучала, словно музыкальный инструмент, чтобы найти правильный тон для окружающих нас людей и для самих себя. Поэтому 'Отче наш' намного больше, чем просто одна из большого числа прочих молитв. Поэтому мы произносим ее с уверенностью, что этот Отец является и нашим Отцом, и что задолго до того, как мы к Нему обратились, Он сказал нам: 'Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.'
