«Не такой, как другие». Лк. 18.9–14 (II)
пастор Брэдн Бюркле
«Мытарь... вошел в храм». Уже одно только начало этой притчи, наверное, заставило слушателей Иисуса насторожиться. Что это такое? Один из этих людей — в храме? Ведь мытарь — с точки зрения современников Иисуса — это однозначно плохой человек. Если он пришел в святое место, это может быть исключительно ради покаяния! Но почему мытари пользовались такой дурной репутацией?
Мытарь — это не просто государственный чиновник, примерно как современный сотрудник налоговой службы. Мы ведь понимаем: налоги платить надо. Без налогов общество не работает. И, конечно, нужны люди, которые эти налоги собирают. Но в Римской империи времен Иисуса система была устроена совсем иначе. Римляне фактически продавали право собирать налоги. Человек заранее платил государству определенную сумму, а потом собирал с населения больше — и разницу оставлял себе. Нетрудно представить, к чему это приводило: жадность, коррупция, злоупотребления. Поэтому мытари были, как считалось, людьми без особых моральных принципов. А если мытарем был еврей — всё было еще хуже. Для своих он становился предателем. Он работал на римскую оккупационную власть и одновременно обогащался за счет собственных соотечественников. Неудивительно, что таких людей особенно презирали.
Если попробовать представить себе что-то похожее сегодня, представьте, что нашу землю оккупировала иностранная держава. Она собирает с нас налоги — причем делает это через наших же сограждан. И эти местные люди не просто работают на оккупантов, но еще и вымогают у нас деньги себе в карман. Как бы мы к ним относились?
И вот такой человек приходит к нам в церковь. Не факт, что мы встретили бы его с распростертыми объятиями. Возможно, кто-нибудь из нас — хотя бы про себя — подумал бы- «Слава Богу, что я не такой, как он!»
Да и в нашей сегодняшней притче мытарь прекрасно понимает, кем его считают. И, судя по его поведению, он сам понимает, кто он такой. Он не пытается оправдаться. Не пытается скрыть свой грех. Но и не устраивает показательного покаяния, чтобы все вокруг увидели, какой он смиренный. Он смотрит вниз — хотя в то время обычно молились, подняв глаза к небу. Он бьет себя в грудь — жест, который в той культуре обычно считался “женским” и выражал глубокое горе или сожаление. И даже его молитва напоминает слова покаянных псалмов, будто он стесняется даже свои собственные слова произнести вслух. Все это создает впечатление, что мытарь переживает глубоко личный момент полной зависимости от Божьего милосердия.
При этом факт остается фактом — он мытарь, предатель, наживающийся на несправедливой системе. То, что он раскаялся, автоматически не оправдывает его и не превращает его из врага в союзника. Опять же, как бы мы относились к человеку, который собирает у нас деньги от имени оккупирующего иностранного правительства?
Итак, есть в этой притче один легко узнаваемый “злодей”, пусть кающийся. А второй человек в притче - тоже неоднозначный - фарисей. Сегодня само это слово — «фарисей» - вызывает в воображении образ религиозного или нравственного лицемера. В нашем представлении “фарисей” однозначный антигерой. Но во времена Иисуса у фарисеев была совсем другая репутация. Да, некоторые считали их чрезмерно ревностными, слишком строгими, даже «святошами». Но в целом фарисеи были известны как благочестивые люди, которые хотели сохранить свои духовные корни. Ведь еврейский народ жил под иностранной оккупацией. И фарисеи стремились к тому, чтобы не потерять свою идентичность. Они считали, что, ведя святую жизнь, они будут выделяться и дистанцироваться от коррупции и нравственного разложения того времени. Их первоначальная мотивация была достойна восхищения; их забота о святости была благом. Но Иисус снова и снова указывал на главную проблему их подхода к духовной жизни — использование собственного духовного пути как повода презирать других.
В этой притче мы видим, как эта ошибка проявляется в поведении и речи фарисея. Он занимает видное место, чтобы все могли его видеть (и, вероятно, слышать). Он перечисляет свои высокие нравственные достижения, включая особые духовные подвиги и соблюдение моральных правил. Формально его молитва начинается правильно - “Боже! благодарю Тебя”.... Но это всего лишь формальность. Дальше его «молитва» (в кавычках) - не общение с Богом, а выступление на публику ради самоутверждения через осуждение тех, кого он считает ниже себя.
Итак, мытарь и фарисей — оба они довольно неприятные персонажи, не правда ли? Сегодня мы можем вернуться домой, радуясь тому, что мы с вами продвинулись так далеко от них! Мы можем выразить нашу радость словами: «Боже! благодарю Тебя, что я не такой, как тот фарисей!… и не такой, как мытарь!»…. Да?
Хм… может, и нет. Возможно, ближе к истине будет сказать, что Иисус рассказывает эту историю не для того, чтобы мы могли определить, кто злодей и кто герой, а для того, чтобы поднести нам зеркало, в котором мы смогли бы увидеть свои собственные изъяны. Увидели, например, нашу склонность считать себя праведными на фоне людей, которых мы считаем хуже себя.
И вот здесь возникает ловушка. Мы можем услышать эту притчу, понять ее смысл и подумать: «Как хорошо, что я теперь понял, что нельзя считать себя лучше других!» Но в тот самый момент мы снова начинаем сравнивать себя с другими. И получается, что мы стали немного похожи на фарисея именно потому, что поняли, что фарисеем быть нельзя. Не случайно Лука предваряет эту притчу такими словами: «А тем, кто был уверен в собственной праведности и презирал всех остальных, Иисус рассказал такую притчу… (18.9)
Вот в чем проблема.
Эта притча, пожалуй, больше, чем любая другая в Писании, указывает на проблему навешивания на людей какого-либо ярлыка — будь то их профессия, духовная традиция или черта характера. И особенно опасно становится тогда, когда грех другого человека превращается для меня в доказательство моей собственной праведности. Мы, тогда, становимся адресатами этой притчи — тем, «кто был уверен в собственной праведности и презирал всех остальных»....
Так как же тогда можно «пойти домой оправданным»? Из притчи становится совершенно ясно: ничуть не поможет сравнивать себя с другими в свою пользу, притворяться, что мы иногда не ведем себя как фарисеи, или делать вид, будто мы никогда — в отличие от мытаря — не действуем в своих интересах за счет ближних. Никто из нас, ни один человек, не чист настолько, чтобы заслужить Божью милость.
Но в то же время нет ни одного из нас — абсолютно никого — кто был бы вне досягаемости Божьего милосердия. Фарисеи и мытари не были выброшены за борт истории Божьего народа. Наоборот, они играли важные роли в истории первой церкви. Например, мытарь Матфей стал апостолом; фарисей Павел стал одним из величайших проповедников Евангелия. Точно так же сегодня Божья благодать охватывает всяких “мытарей” и “фарисеев”, тех, кто осуждает других и кто стремится к собственной выгоде… людей, таких же, как мы. «Вернуться домой оправданным» — это не значит тайно или открыто доказать, что мы хорошие и достойные люди, а значит перестать полагаться на себя и полностью довериться Божьему милосердию.
Мы приходим сюда, в церковь, не потому что мы лучше окружающих. Мы приходим сюда, потому что наши глаза открылись на то, как сильно нам нужна Божья помощь. Фарисей и мытарь живут в каждом из нас. Но мы не сводимся ни к одному из этих образов. Мы — обычные люди, которые живут своей жизнью, занимаются своими делами, “одновременно святые и грешники” (по лютеранскому богословию), люди, нуждающиеся в Божьем милосердии. И это касается каждого, кто здесь… и каждого, кого здесь нет — они тоже нуждаются в Божьем милосердии, а не в нашем осуждении. Мы приходим сюда, чтобы просить о милости… и, согласно Божьим обетованиям, получаем эту милость через Слово и Таинство. А потом, уже как те, кто получил милость, мы становимся способными дарить милость. Потому что Божья милость не заканчивается на нас. Она проходит через нас дальше. Мы становимся инструментами Божьей исцеляющей любви. И всё это возможно благодаря тому, что нам самим уже подарено прощение — через нашего Спасителя Иисуса Христа.
Аминь.
«Молитва в оправдание» … или «Фарисействующий грешник». Лука 18.9-14 (II).(Еф. 2.4-10)
пропст Рустем Нафиков
Бог противится гордецам, а кротким дарует милость. (1Петра 5, 5б)
Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Духа Святого да пребудет на всех вас. Аминь.
Мы с вами много раз слышали эту историю от Иисуса (Лк. 18, 9 — 14), о фарисее и грешнике, хорошо понимаем её значение и усвоили выводы для себя! Мы, лютеране, вообще достаточно хорошо знаем Святое Писание, конечно, чуть хуже, чем методисты, баптисты, адвентисты и некоторые пятидесятники. Но зато мы понимаем саму суть Евангелия, а не только сухие цитаты, вырванные из контекста Библии. Мы помним и верим, что: «Бог, богатый милостью, по великой Своей любви, которой Он полюбил нас, мёртвых от грехов, оживил нас вместе со Христом. По доброте Его мы спасены!» (Еф. 2, 4 — 5) Реформация, начатая Лютером, освободила нас от тех преград и посредников, в лице мамы Иисуса — Марии, огромных списков святых, «на каждый день и ситуацию», через которых иные христиане пытаются пробиться к Небесам. Также, как и через соблюдение околохристианских апокрифических и нововведённых ярких модных традиций — окунание в зимние водоёмы; посещение «мест силы/намоленых мест»; зажжение архаичных источников света поблизости от алтаря, в надежде, что Небеса разглядят в темноте именно наш огонёк и прочтут наконец все наши записочки с неосуществлёнными прошениями. Мы не пытаемся исполнять некоторые удобные части предписаний Ветхого Завета, которые евреям были необходимы во время жизни в пустыне. Нет! Мы помним и верим, что: Мы спасены — через веру — Его великой добротой! И не за наши заслуги — это Божий дар! И не за дела, так чтобы пусть никто не хвалился! (Еф. 2, 8 — 9)
Мы — не такие, как все они! Мы действительно живём во спасении, мы идём за Христом самым прямым, не искажённым человеческим приданием, Пути. Мы осознаём и исповедуем свои грехи. Понимаем, что своими силами нам невозможно от них избавиться, только через жертву Иисуса Христа! Он наш Примиритель с Отцом Небесным, Он наше Спасение в любой ситуации! Только Он источник всей нашей благодати! Только Ему слава во веки веков! Аминь... Аминь. Вроде бы все постулаты (столпы) нашего Лютеранского исповедания перечислил. Все пять «Solo» произнёс...
И превратился в того самого напыщенного фарисея, о котором рассказывает Иисус. Самодовольство, гордость, любование своей особенностью, ярко выраженной отделённостью, от той «черни», которая окружает меня в мире! От тех, кто блуждает во тьме заблуждений «бабкиных» суеверий и сомнительных традиций. Для этого есть веские доводы! Мы действительно прогрессивные христиане, идущие первыми, вслед за Иисусом. Нам есть чем хвалиться! То, что мы делаем, всё угодно Богу. Посмотрите, как много у нас тех, кто хорошо знает язык Лютера и может в оригинале читать труды его и других богословов Реформации. Этот язык мы стараемся почаще применять в своих богослужениях, ведь он сокрален, ведь его Бог луче понимает! Кроме общинного прославления в песнопениях, у нас есть прекрасные церковные хоры, а также старые органы, без которых невозможно представить достойной литургии. А старинные храмы! А как мы умеем и любим украшать наши алтари! Так, чтобы Бог (и люди) видели — мы с честью несём свой крест, мы верно служим, мы достойны похвалы!
Но! Сам себя не похвалишь (не проявишь), никто не похвалит (и не увидит) наших стараний во Имя Бога... Вот и приходится, часто, вслух и громко, при стечении народа, заявлять о своих заслугах, особенности, избранности. Чтобы не свалили, не затоптали те, кто стремиться обрести спасение, прикоснуться к благодати Небес, ощутить свободу исцеления... Здесь уже мы стоим, верные лютеране, место занято!
А те, что молча стоят в задних рядах? Кто не смеет поднять голову, так как не имеет заслуг, а напротив, весь изъязвлён грехами и остаётся в них, кому нечем похвалиться...? Ведь он даже молиться правильно не умеет! Он не конфирмирован и Крещён непонятно где! Господь наш Иисус выносит неутешительный вердикт: Говорю вам: это он, а не тот фарисей ушёл домой оправданным. (ст. 14а) Значит всё зря?! Напрасны долгие годы пребывания в лоне Церкви, напрасны наши честные служения, наша горячая (прежде) вера, наши победы, достижения — всё это зря? Если я поднял стену отчуждения между собой и остальным миром, если мне кажется, что я более достоин Божьего спасения и принятия, то всё, чем я горжусь, что ценю в себе и своих взаимоотношениях с Богом — всё это остаётся моим тщетным мечтанием. Всё это зря!
Но если я осознаю, искупление моих многочисленных прошлых и нынешних грехов, это не событие — а это процесс, многолетний, кропотливый, поступательный. Что всё, чего я достиг, это не моя святая заслуга — а результат работы Духа Святого со мной. Если вместо бесконечных дифирамб своей значимости в Божьем плане, я приду к осознанию своего несовершенства и продолжению путей спасения, налаживания более тесного контакта с Богом, во всех Его проявлениях в моей жизни, а не только в тех, которые я Ему разрешил. Если от осознания глубины пропасти между мною, моими победами, и Небесной Славы Господней, у меня отнимется язык и от ужаса я онемею, вот тогда я смогу встать в ряды спасаемых последних грешников. Расстояние до которых — локоть, а до Бога — Бесконечность. Вот тогда, я буду иметь ещё один, из множества, шансов обрести оправдание. Хотя бы на сегодня, хотя бы на сейчас. Ибо грехи мои тяжки, а Свят только Бог.
Аминь.
"Причта-ловушка!" Лк 18.9-14 (II)
пропст Б.Бюркле
Сегодня мы услышали притчу, которая (в отличие от многих других притч Иисуса) – совсем не сложна для понимания. Евангелист Лука еще больше упрощает задачу толкования своим комментарием на слова Спасителя. Он объясняет, что эта история для тех, «кто был уверен в собственной праведности и презирал всех остальных»; он также подсказывает нам вывод: «что всякий, кто возвышает себя, будет унижен, а кто принижает себя, возвысится.»
Мы понимаем практически с первых слов, кто «злодей» в этой истории, и кто положительный герой. «Фарисей» - само слово уже вызывает у нас негативные реакции. (Здесь мы отличаемся от современников Иисуса, которые считали фарисеев особенно набожных верующих.) В современном русском языке мы это слово используем для того, чтобы описать «святошу» или любого другого человека, который особенно выделяется своим лицемерием. «Фарисеи» особенно коварны тем, что у них часто действительно есть положительные черты. Например, в нашей притче сегодня, фарисеи стоит в правильном месте, в храме, и молится о своих правильных делах. Он соблюдает духовные дисциплины поста и принесения пожертвования из своего дохода. Но проблема в том, что у фарисея здесь есть религиозность, но отсутствует глубокого понимания духовности. Сравните, например, его молитву с молитвой учеников Иисуса – «Отче наш» (Лк 11). Молитва фарисея сосредоточена на себя, а не на Бога и Его царство. Он соблюдает формальность и начинает молитву по правилам, с обращение – «Боже!» Но затем фарисей перестает смотреть на Бога. Он сконцентрирован на свое место в обществе; он озабочен тем, что у него высокий «ранг» в духовном плане, что он – один из элиты. Другие люди имеют кучу недостатков; он перечисляет корыстность, бесчестие, разврат, но, по сути, он мог бы перечислять и другие типы дурного поведения. Суть не в этом. А в том, что он отказывается во всем этом участвовать. Он может даже правду говорит, когда я объявляет – «Я делаю все, что Закон от меня требует и не ограничиваюсь этим, а совершаю сверх того и другие добрые дела! Я – праведник.» И он не стесняется бить себя в грудь об этом.
Но и другой герой нашей истории бьет себя в грудь. Однако мытарь делает это в буквальном смысле слова и его поступок имеет ровно противоположной смысл, чем громко заявить о своей праведности. Сборщик налогов, конечно, не самый приятный тип. Но мы знаем евангельские истории и понимаем, что Иисус особенно удаляет внимание отверженным обществом, особенно в тех случаях, когда те сознаются в своих грехах. Наш герой – особенно скромный. Его молитвенное обращение коренным образом отличается от слов фарисея. Он понимает, что он не имеет права собраться с другими евреями во внутренном пространстве двора, и поэтому стоит вдали, с язычниками. Он не жалуется о своем положении и не оправдывается; он называет себя “грешником”. Но он себя считает не только один из грешников, а греческий оригинал использует здесь определенный артикль - трудно перевести этот аспект на русский язык, но на английском это звучит как the sinner или по-немецки der (не ein) Sünder. Мытарь не озабочен вопросом чужой греховности, он думает исключительно о своей нужде в покаянии. Он бьет себя в грудь - не от гордости, а от печали о своем положении. Еврейская традиция объясняет почему подобный поступок (который наши католические братья и сестры используют во время исповедания грехов) делается: “Потому что [в груди] находится сердце….и когда приходит неудача, когда вспоминает человек свои нарушения, то начинает, вольно или невольно, стучать в то место, откуда все пошло – в собственное сердце.” Это не может носит чисто ритуальный, необдуманный характер: “Удар «по привычке», без сердца, мало что значит.” Как говорил один мудрец: “В грудь лучше бить поленом! Ведь когда стучишь туда [только] кулаком, [а не сердцем, диавол] думает, что его гладят по головке…»
А если вернуться к нашей притче, мы видим, что мытарь абсолютно искренен в своем покаянии. Мы не сомневаемся, что его слова – «будь милостив ко мне грешнику! – будут услышаны Богом, поэтому он уходит домой оправданным.
Мы, дорогие христиане, подобно мытарю, знаем, какими надо быть. Это даже зафиксировано в книге, которая определяет богословскую специфику нашей конфессии. В «Апологии Аугсбургского исповедания» написано: «искать прощения грехов [у Христа]…является величайшим познанием и почитанием. Большей почести Христу воздать невозможно.» (ААВ. IV. 33). Таким образом, мы понимаем, что мы, лютеране, особенно скромны. Мы не такие, как остальные, не фарисеи и лицемеры. Мы – особые… «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди….»
(Проповедник может просто выдержать паузу или продолжать следующими или подобными словами - “Подложите, чьи эти слова? Не фарисеевы ли? И получается, я тоже ухожу из дома Божьего без оправдания, если я осуждаю гордых?)
Как вы понимаете, эта притча Иисуса – не такая уж простая, как кажется. В нее, братья и сестры, мы имеем дело с парадоксом. Нет, хуже чем парадокс - ловушка! Ведь она не только говорит о скромности покаяния, но и также о том, как мы думаем о себе относительно других. Читая эти строки, как только мы ассоциируем себя с более положительным действующим лицом, мы оказываемся на месте отрицательного. Это притча – ловушка, которая указывает на нашу склонность считать себя более заслуженными Божьей милости (либо своими добрыми поступками, либо своим покаянием), чем другие.
Есть по-человечески понятные причины, почему мы так делаем. Несложно смотреть вокруг и указывать палец: «Она грубая», «Он ненадёжный», «Она беспорядочная», «Они несерьезные», «Он дурак». И как только к нам обращаются, спрашивают - “а ты - какой / какая?” Мы уже бьем себя в грудь не как мытарь, а как фарисей, защищаемся своими хорошими качествами.
Но для нашего духовного здоровья нам надо прекратить обращаться столько вниманий недостаткам других людей. Христос призывает нас отказаться от привычки делить людей на хороших и плохих. В духовном плане это возможно, когда мы перестаем считать себя центром вселенной и источником собственного спасения. Вместо этого мы можем начинать жить в соответствии с нашей верой и всецело полагаться на милость Бога во Христе, Кто был унизан на кресте, чтобы мы возвышались с Ним в царстве Божьем. Аминь.
