"Что есть Истина?" Ин 18.28-19.5 (I)
пастор Брэдн Бюркле
В драматический момент последних часов жизни Иисуса, когда Пилат вступает в словесную перепалку сначала с религиозными лидерами, а затем с Иисусом, звучит важнейший вопрос: «Что есть истина?»
На протяжении веков бывали времена, когда существовал некий консенсус относительно нашей способности познать Истину; были и другие времена, когда царило скептическое отношение к способностям человека разобраться, как все есть на самом деле. Думаю, вы согласитесь со мной, что в нашем веке перевес на сторону тех, кто считает, что нет ответа на вопрос “что есть Истина?” Сегодня те, кто защищает Абсолюты, выглядят старомодными и неубедительными. Часто мы подозреваем их в лицемерии и ждем от них подвоха. Подумайте о своем опыте общения с теми, кто абсолютно убежден в своей правоте... Не думаю, что такие люди радуют вас своей самоуверенностью. Даже если мы придерживаемся одного с ними мнения, их непоколебимая уверенность скорее вызовет у нас колебания, чем уважение.
Это лишь одна из причин, почему портрет религиозных лидеров в этом (и других отрывках Евангелия от Иоанна) так нелестен. Они убедили себя в том, что Иисус представляет угрозу, и, во что бы то ни стало, хотят избавиться от Него. Их не волнуют никакие доказательства о миролюбивых намерениях его миссии, потому что они не склонны менять свое мнение. Они считают, что они обладают исключительным правом на истину, потому что они определяют, что есть истина. И эта Истина говорит им, что этот человек, Иисус, должен умереть.
В отличие от этих «истинно верующих» из действий Пилата можно сделать вывод, что он не считал, что человек может знать истину. Если бы это было иначе, он не стал бы относиться к своему вопросу - “что есть истина?” - как к риторическому; он бы остался, чтобы услышать ответ. Да, он не верил в Истину с большой буквы, но при этом нельзя заказать, что он шел по жизни без всякого ориентира. Ведь он был префектом и должен был судить и править, опираясь на ценности Римской империи. Это означало, что у него было много вопросов, связанных с юридическими аспектами этой встречи с арестованным Иисусом - какие именно обвинения были выдвинуты против Иисуса? Можно ли назвать действия Иисуса мятежом? Являются ли идеи Иисуса опасными для общества? В конце концов - виновен Иисус или невиновен?
Но кроме этих судебных вопросов Пилат вместе с тем должен был учитывать, что он слушает “резонансное дело”. Как опытный политик он знает, что видимость справедливости важнее, чем сама справедливость. Ведь справедливость - это ценность лишь на словах, а главная, настоящая ценность империи - сохранение власти. Поэтому Пилат закрывает глаза, чтобы увидеть в Варавве (прем.: “Бар-Аббу” в переводе РБО) подходящего кандидата на амнистию…ведь, по-честному, нет и не может быть никакого сравнения между этим убийцей и странствующим проповедником… Пилат пытается пройти по тонкой грани между уступкой требованиям религиозных лидеров и насмешкой над ними - главное, чтобы по итогу все поняли - власть над ситуацию в его руках, не в их.
Пилат был прав - религиозные лидеры должны быть осмеяны. Пилат был прав - империя в конечном счете решает, кому жить, а кому умереть. Не было бы никакого распятия, если бы не пособничество власть имущих... и большинства людей, которые вписывали себя в эту, господствующую систему.
Религиозные лидеры тоже были правы, хотя и по неверным причинам. Учения Иисуса - и само Его существование - угроза их пониманию истины. Если бы Иисус и Его служение воспринимались всерьез, то вся их система должна была бы измениться. Нельзя было больше полагаться только на храмовые жертвы и ритуал чистоты; нельзя было больше поручать свои отношения с Богом экспертным “духовным лицам”. Иисус говорил о вере, которая касалась сердец каждого; он говорил о вере, как о живых отношениях с Небесным Отцом, отношениях, которые наполняют нас любовью к ближнему. Все это было слишком сложно для их мелочных мозгов и узких сердец. При этом они были правы: чтобы сохранить статус-кво, этот человек, Иисус, должен умереть.
...
Где мы в этой истории? Находимся ли мы в меньшинстве, среди религиозных людей, которые настолько узко мыслят, настолько убеждены в своей правоте, что не остановятся ни перед чем, пока не докажут свою правоту? Есть ли у нас что-то общее с ними, с теми, кто забыл, что суть их религии - любовь, праведность и милость?
Или мы с большинством? Являемся ли мы сегодняшними «римлянами», которые вписываются с господствующую систему? Конечно, никто из нас не “наместник” в этой системе; мы не обладаем властью в той же степени, как Пилат. Но при этом мы можем разделять его весьма прагматичный подход - придерживаться набора социально приемлемых моделей поведения, но очень легкомысленно относиться к настоящим ценностям. Подобно Пилату сегодня в нашем мире очень выгодно быть готовым отказаться от морали в любой момент, если это пойдет нам на пользу... Это означает, например, что можно допускать несправедливость, позволять страдать невиновным, если это поможет нам продолжать жить обычной жизнью...
Если мы находим в себе что-то общее с Пилатом или религиозными лидерами, нам необходимо задумываться над словами Евангелия: «Что есть истина?» Не нужно задавать этот вопрос и тут же скептически отворачиваться, как это сделал Пилат. Для нас это не может быть риторическим вопросом. Истина может быть найдена. Скорее, Истина активно ищет нас. Это потому, что она - живая реальность. Иисус Христос - Истина.
В отличие от религиозных лидеров, которые думают, что истина это нечто, что можно выразить набором доктрин, ритуалов или строго регламентированного поведения, настоящая Истина перед нашим глазами стоит во дворе римского наместника. Он там, избиваемый и осмеиваемый, продолжающий свидетельствовать о Божьем царстве, несмотря ни на что. Иисус Христос - это Истина.
Дорогие сестры и братья - вот человек, Иисус Христос - Истина для нас во плоти. Он воплощает Божье царство в нашей жизни. Вот - человек. Тот, кто был распят при Понтии Пилате. За всех. За тебя.
Аминь.
Ев. от Ин. 18.28-19.5 (Ев от Мк. 10.35-45) «Истина — в чём она?» … или «Беседа»
пропст Рустем Нафиков
Ведь Сын человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, а чтобы служить и отдать Свою жизнь как выкуп за много жизней. (Мф.20, 28)
Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Духа Святого да пребудет на всех вас. Аминь.
Когда посреди недели прохожие видят, как я подметаю церковный двор, узнав, что при этом я служу пастором в этой церкви, сильно удивляются, а иногда негодуют. «Как это, с метлой, совком, лопатой в руках?!» — Ведь это совсем неправильно! Это выбивается из общепринятых рамок. Случайному прохожему сложно объяснить в двух словах, что — «кто хочет быть у вас главным, будет вам слугой» — теология «ненормальности», не от мира сего. Ведь правда, как можно называть Господом того, Кто оказался слаб? Кто не смог постоять за Себя, защитить Свою позицию. Как можно радоваться смерти кого-то за тебя (что не ты, а Он понёс твоё законное наказание за грехи, лишив тебя «возможности» самому «заработать» себе спасение), как можно благодарить Творца за то, что невинный пострадал за виновных? Всё очень странно, часто непонятно, у этих последователей Иисуса Христа! Сегодняшний отрывок из Евангелия от Иоанна, яркий тому пример. Услышим его:
28 Рано утром приводят Иисуса от Каиафы во дворец римского наместника. Сами они во дворец не вошли, чтобы избежать осквернения, иначе не смогли бы праздновать Пасху.
29 Тогда Пилат вышел к ним. «В чем вы обвиняете этого человека?» — спросил он.
30 «Если бы Он не был преступником, мы бы не выдали Его тебе на суд», — ответили они.
31 «Берите Его сами и судите по своему закону», — сказал им Пилат. «Мы не имеем права предавать кого-либо смерти», — возразили они.
32 Это случилось потому, что должны были исполниться слова Иисуса, которыми Он давал понять, какой смертью умрет.
33 Пилат вернулся во дворец и позвал Иисуса. «Ты „царь иудеев“»? — спросил он.
34 «Ты сам это решил или тебе рассказали обо Мне другие?» — спросил Иисус.
35«Я что — иудей? — возразил Пилат. — Это Твои соотечественники и старшие священники выдали мне Тебя. Что Ты такого сделал?»
36 «Царство Мое не из этого мира, — сказал Иисус. — Если бы Царство Мое было из этого мира, Мои подданные стали бы сражаться, чтобы Меня не выдали иудеям. Нет, Царство Мое не отсюда».
37 «Так значит, Ты все-таки царь?» — спросил Его тогда Пилат. «Это ты говоришь, что Я Царь, — ответил Иисус. — Я для того родился и для того пришел в мир, чтобы быть свидетелем истины. И кто принадлежит истине, слушает голос Мой».
38 «А что такое истина?» — спросил Его Пилат. И с этими словами он снова вышел к ним.
«Я нахожу, что этот человек ни в чем не виновен, — сказал он им. — 39 У вас есть обычай: я отпускаю вам на Пасху одного заключенного. Хотите, отпущу „царя иудеев“?» 40 «Не Его! Бар-Аббу́!» — закричали они в ответ. Этот Бар-Абба был мятежник.
1 Тогда Пилат велел Иисуса бичевать. 2 Воины сплели из колючек венок, надели Ему на голову и набросили на Него пурпурный плащ. 3 Они подходили к Нему и говорили: «Да здравствует „царь иудеев“!» — и били Его по лицу.
4Пилат снова вышел и сказал им: «Я сейчас выведу к вам этого человека. Знайте, я нахожу, что Он ни в чем не виновен».
5 И вышел Иисус в колючем венке и пурпурном плаще. «Вот этот человек!» — говорит им Пилат. (РБО)
Да благословит Господь Своё Святое Слово в наших сердцах. Аминь.
Знаете, некоторые из прохожих идут на риск и переступают порог этой церкви. Хотя многие, после приглашения зайти и познакомиться с лютеранской культурой, почти в ужасе бегут дальше, чтобы не «оскверниться» в этих стенах, ведь «они православные, а это немецкая церковь, секта, ересь!». Те же, кто входит, с интересом рассматривают зал богослужения, спрашивают о различиях и особенностях нашего вероисповедания. Многие замечают, что очень тихо и спокойно здесь, несмотря на то, что буквально в пятидесяти метрах шумит, бурлит одна из центральных улиц города, наполненная сотнями, тысячами людей и автомобилей, звучащая гомоном школьников, шумом двигателей и клаксонов, музыкой и речью. В центре города оказывается есть оазис тишины и умиротворения, где даже можно просто посидеть, поразмышлять о сокровенном, помолиться, пообщаться с Богом... Но на это, повторюсь, решаются очень немногие. А ведь есть возможность...
Иисуса к Пилату привели насильно, передали от конвоя конвою. Сами они во дворец не вошли, чтобы избежать осквернения, иначе не смогли бы праздновать Пасху. (ст. 28б) Пилату тоже совсем не хотелось встречаться, заниматься этой тяжбой местных аборигенов в такую рань. (После вчерашнего банкета со старшими офицерами гарнизона ещё шумело в голове — пили местное «элитное» вино.) «Этот молодой мужчина совсем не похож ни на зилотов, ни, тем более, на сикария — нет характерной мозоли на правой руке от постоянного сжимания кинжала под одеждой, для нанесения удара. И взгляд — не злой, не затравленый, а напротив — спокойный, добрый и, может показалось, наполненный любовью... Ко мне, старшему наместнику оккупационных властей Рима?! Что-то здесь не так! Он больше похож на бродячего раввина, правда молод, но видно — мудр не по годам.» «В чём вы обвиняете этого человека?» — спросил он. (ст. 29б) «Что-то задумали эти местные князьки и священство... Вон какую толпу привели с собой — вся улица и площадь битком! По моему они всю ночь не спали. Улица гудит, как потревоженный пчелиный рой, того и гляди ужалит. Скольких своих они побили камнями, затоптали у стен Храма, а тут «стесняются» судить этого чудака, привели ко мне. Провоцируют? Ну раз так хотят — сделаю предложение в Рим, о запрете местных судов выносить смертные приговоры, теперь это будет только наша прерогатива. — сами напросились. Не зря я приехал сюда, в Иерусалим, на их главный праздник — Пасху! Ох, что-то они задумали. Ладно, раз уж встал в такую рань, поговорю, послушаю этого человека. Совсем Он не похож на тех арестованых, кого пытали на днях на следствии наши солдаты, совсем не похож!»
Пилат вернулся во дворец и позвал Иисуса... На улице шумно и уже достаточно жарко. То ли от утреннего солнца, то ли это жар от гнева разъярённой толпы... Во дворце прохладно тихо и совсем спокойно. Даже конвоиры — ветераны-триарии дремали, совсем не видя никакой опасности в этом Человеке. Вновь возникло ощущение, что как раз от него струится это умиротворение. И голова прошла!» «Ты “царь иудеев»» — спросил он. «Ты сам это решил или тебе рассказали обо Мне другие?» — спросил Иисус. Беседа двух таких разных людей. О чём могут разговаривать наедине наместник Рима и подследственный, высокообразованный язычник и иудей проповедник? В тишине, в дали от городской суеты, от шума и страстей мира. Только о том, что волнует каждого из них. «А что такое истина?» — спросил Его Пилат. И с этими словами он снова вышел к ним.
О чём вы хотите поговорить с Господом Иисусом, когда Он встретиться вам? Может быть вы можете вспомнить о таких встречах, помните Его голос? О чём вы беседовали тогда? О своём будущем, о здоровье для себя и благополучии для близких, о судьбах народа и государства? Что интересовало, а что продолжает тревожить до сих пор? А может вас напугала такая близость Сына Божьего, может напугала возможность прикоснуться к Великой Тайне, к познанию истины, которые не совпадают с привычными для вас представлениями, и вы сами прервали эту необычную беседу? И вы выскользнули туда, где шумит народное собрание, где всё знакомо. Ведь согласитесь, сложно идти против мнения большинства, хотя вы и понимаете, что это мнение совсем устарело, искажено самими людьми, но так привычно. Зачем нам истина, если есть правда, у каждого своя! Разве мы, как Пилат, как Пётр, как остальные апостолы, не предавали ни разу Господа Иисуса? Не сдавали Его на растерзание толпы? Всеми своими поступками пытаясь показать — «Я нормальный! Такой, как и вы все, я свой! Вот Его заберите на расправу, не меня!»
А Господь Иисус вновь спокойно стоит и ждёт нас в тишине церковного пространства, источая благодать умиротворения. Он желает говорить, общаться с нами. Он для того и пришёл в мир, чтобы быть свидетелем истины. И кто принадлежит истине, слушает голос Его. (Мф. 20, ст. 28) Аминь.
Евангелие от Иоанна 18.28-19.5 (I)
пропст Брэдн Бюркле
У Понтия Пилата немало вопросов - он их задает не менее 11 раз по ходу 18-ой и 19-ой глав Евангелия от Иоанна. Это удивительное качество для человека в его положении; он наместник самого римского императора и во всей Сирии нет ни у кого власти сравнимой с его властью. А его вопросы создают впечатление что сначала, он старается разобраться в сложных вопросах, в том числе в вопросе о том, что делать с человеком, которого провели к нему. Благодаря этому Пилат вызывает определенные симпатии - мы его уважаем, раз он хочет знать, что и как есть на самом деле. Но чем внимательнее мы смотрим на библейский текст, тем яснее становится, что Пилат - не искренен. Он убежден в том, что нет никакой истины, соответственно в истории с Иисусом, нечего докапываться. Он - циник, и поэтому вопрос здесь может быть только в том, что ему выгодно.
На поверхности лежит главная причина его циничности - страх. Его средства самозащиты - риторические вопросы, показательные “выступления” перед религиозными лидерами и перед толпой. Он старается ими манипулировать; они - зрители в его спектакле, но главный зритель, главный критик, находится за пределами иерусалимского амфитеатра. Он - римский император, от которого зависит положение Пилата. Все что делает Пилат указывает на то, что он боится за свое положение. Ему плевать на жителей территории, которой он управляет, но он должен удерживать там порядок. Поэтому главное - делать вид, что есть готовность сотрудничать с местными духовными лицами и поступать так, чтобы в народе не было мятежа. (Ведь несмотря на абсолютную предсказуемую победу римлян над местным населением, все же подавить мятеж - головная боль и неэффективное использование средств). Поэтому он делает вид, что устраивает над Иисусом суд...при этом он старается дать всем понять, кто тут главный. Пилату совершенно неинтересна справедливость, иначе он вообще не вышел бы к толпе после допроса Иисуса. И нет никакой логики в предложении Пилата амнистировать Варнаву или Христа. “Амнистия” есть амнистия только в том случае, если речь идет о смягчении приговора виновного. А Пилат сам же говорит не раз, что Иисус невиновен! И попытка Питала показать себя милостивым правителем проваливается, когда он должен идти на поводу толпы, которая требует выпустить из тюрьмы злоизвестного преступника, Варнаву, и отправить на распятие проповедника Иисуса.
При этом Пилат делает все, чтобы не взять на себя ответственность за решение. Помните, как евангелист Матфей рассказывает об этом? Пилат “велел принести воды и вымыл руки перед народом. - Я неповинен в смерти этого человека. Вам отвечать!” (Мф 27.24 Перевод РБО)
Обвинители Иисуса из духовенства сильно отличаются от Пилата...но нельзя сказать, что в лучшую сторону; наоборот, Пилат почти симпатичен на их фоне. Если он хотя бы понимает, что он ничего не знает, они во всем абсолютно уверены. Они знают все. Обо всем. В отличие от римского наместника у них вопросов нет. И, соответственно, ответов тоже. Помните реплику, когда Пилат спрашивает: “В чем вы обвиняете этого человека?” При полной уверенности в своей правоте, им нечего сказать - «если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе” (18.30Б). Кроме слепой самоуверенности, они показывают и другие неприятные черты. Например, они мелочные. Они не вошли в преторию (18.28), потому, что таким образом они не могли бы отметить свой религиозный праздник. Представьте себе - эти яростные представители “правильной веры” (в кавычках) требует казни, требует крови….а все же думают о правилах чистоты при которых нельзя быть в доме язычника. Эти «духовные лица” хотят убийство противника и чтобы при этом они остались с чистыми рукам. Они не меньше, чем Пилат ищут лазейку, чтобы не быть виноватыми, чтобы сказать - “это не мы делали”. Хотя без них (также, как без римских властей) не пришлось бы Иисусу пройти через агонию распятия.
Их мотивация на самом деле, такая же, как у Пилата - страх. Они чувствуют угрозу со стороны этого любимого народом проповедника и целителя. Насилие - их реакция на ситуацию. Они решают, что нужны решительные действия потому, что Он подрывает их авторитет. И без статуса духовных лидеров нации, римляне (которых и так не шибко уважают) вообще перестанут к ним относиться всерьез. Это может быть чревато для них самих и для всего избранного народа. По крайне мере они могли так оправдывать свои действия: “лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб.” (Ин 11.50Б)
В конце концов истории суда над Иисусом - история о том, как разные люди - представители Рима и избранного народа - приговорили невинного человека к смерти. Они презирали друг друга, но эти эгоистичные, мелочные, трусливые люди вступили в заговор, потому что обеим сторонам так было выгодно. И они убили Христа.
Показательно как Иисус сам реагировал на эту ситуацию. Разные евангелисты рисуют его портрет различными тональностями, но общую линию все же можно увидеть. Иисус во время своего ареста и “суда” не дает им притянуть себя в игру за власть; Он не начинает манипулировать другими, как они. Наоборот, все его слова и действия говорят о том, как Он отличается от тех, кто из-за страха решается на насилие. Он говорит: “царство Мое не из этого мира. Если бы царство Мое было из этого мира, Мои подданные стали бы сражаться, чтобы Меня не выдали ...властям. Нет, царство Мое не отсюда…Я для того родился и для того пришел в мир, чтобы быть свидетелем истины. И кто принадлежит истине, слушает голос Мой.” (Ин.18:36-37 РБО)
Если убийцы Иисуса были эгоистичны, мелочны и трусливы, Иисус был сосредоточен, невозмутим, и отказался от всякого насилия. Последний стих нашего чтения заканчивается словами: «Сей Человек». Действительно тот, кого повесили на кресте был человеком с большой буквы, образцом человечности в пример всем людям. Даже когда Он был в опасности, Он мог продолжать свидетельство об истине, потому, что сам был Истиной во плоти (Ин 3.37). Когда другим было страшно, Он смог сохранить самообладание, потому что Он полностью полагался на Бога и на Его святою волю. Когда другие использовали насилие чтобы устранить угрозы, Он мог прощать своих врагов, потому, что Он знал Божью любовь. Его путь - очень тяжелый. Но только такой путь даст самые чудесные плоды — воскресение из мертвых.
Дорогие сестры и братья! Страстное время приближается к концу. Скоро будем размышлять вновь о тайне крестной смерти ради нашего прощения и воскресенья Господа ради новой жизни для нас. Но пока еще есть время для вопросов. В отличии от вопросов Пилата эти вопросы должны быть искренними. Они касаются в первую очередь тех людей, которые окружали Иисуса 2000 лет назад. Они - вопросы о нас с вами:
(Проповедник может менять данный список вопросов. После каждого вопроса он/а должен/должна выдерживать существенную паузу, чтобы у прихожан было возможность размышлять о своей жизни.) Где мы в нашей жизни показываем черты подобные тем, какие были у Пилата и у духовных руководителей народа? Где мы бываем циничны? Эгоистичны? Мелочны? Когда и где мы показываем презрение к другим людям? Трусливость? Отказ от собственной ответственности?
Как я могу больше полагаться на Божье волю? Реагировать на угрозы не бегством и не насилием, а спокойным самообладанием? Где можем мы, своими действиями, словами, даже молчанием, лучше свидетельствовать о Том, кто пошел на крест ради всех нас - о Иисусе Христе?
Пауза.
И мир Божий, который превыше всякого ума да соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Иисусе Христе. Аминь.
