"Спасение благодатью по Клайву Льюису" Гал 2.16-21 (VI)
пастор Брэдн Бюркле
Наш отрывок сегодня - один из ключевых текстов для понимания Евангелия в нашей лютеранской традиции. Слова Павла открыли глаза Мартина Лютера на Божью милость; вместо того, чтобы пытаться заслужить спасение своим стремлением быть совершенным, можно полагаться на жертву Иисуса Христа. Как сказано в 16-ом стихе: “ни один человек не будет оправдан делами Закона, а только верой в Иисуса Христа. Поэтому и мы поверили в Христа Иисуса, чтобы получить оправдание верой в Христа, а не делами Закона, так как делами Закона «не оправдается никто из живущих» (перевод РБО).
Павлу пришлось отстаивать эту позицию перед теми, кто требовал выполнения предварительных условий перед тем, как стать “кандидатом” на Божью милость. Лютер прошел через подобную борьбу. Да и до сих пор можно легко найти тех, кто хотел бы вести полемику на эту тему; вполне возможно, что многие из вас (благодаря конфирмационным занятиям или семинарам или чтению Библии) знают, как заступиться за наше богословие.
Но я бы не хотел, чтобы проповедь превратилась в богословскую лекцию. Вместо этого хочу просто прочитать пример из литературы, который ярко иллюстрирует принцип спасение по благодати.
Сейчас я прочту вам отрывок из книги Клайва Льюиса, “Покоритель зари”, или плавание на край света. Эта книга, как и все книги из серии “Хроники Нарнии” - фантастика. В этих книгах обычные дети попадают в волшебный мир, где существуют мифические животные и они, обычные животные, и люди все общаются между собой.
В этой части книги, встречаются два кузена Эдмунд и Юстас, последний из которых из-за своего скверного характера незадолго до того был превращен в дракона. Теперь уже исцеленный мальчик рассказывает своему двоюродному брату, как это произошло:
Ну, так вот, я поднял голову и увидел то, чего уж вовсе не ожидал: ко мне приближался огромный лев. Самым странным было то, что прошлой ночью не было луны, но там, где ступал лев, было лунное сияние. И так он подходил все ближе и ближе. Я ужасно испугался его. Ты, конечно, можешь подумать, что будучи драконом, я бы мог без труда пришибить любого льва. Однако это был не такой страх. Я боялся не того, что он меня съест, я просто боялся его самого — если ты можешь это понять. Он подошел близко ко мне и посмотрел мне прямо в глаза. И я крепко закрыл глаза. Но от этого не было никакого толку, потому что он приказал мне следовать за ним.
— Ты хочешь сказать, что он заговорил?
— Я не знаю. Теперь, когда ты упомянул об этом, я не думаю, что он говорил. Но он все равно приказывал мне. И я знал, что должен делать то, что он приказывает, поэтому я встал и последовал за ним. И он повел меня далеко в горы. И все время вокруг льва, куда бы он не шел, было это лунное сияние. Так, наконец, мы взошли на вершину горы, которую я никогда раньше не видел, и там был сад — с деревьями, фруктами и всем прочим. В центре его бил источник.
Я знал, что это источник, потому что было видно, как вода бьет ключом и пузыри поднимаются со дна, но он был гораздо больше, чем обычный источник, он был похож на очень большую круглую купальню со спускающимися в нее мраморными ступенями. Вода была совершенно чистая, чище всего на свете, и мне подумалось, что если бы я мог войти туда и окунуться, то это уменьшило бы боль в моей лапе. Но лев сказал мне, что прежде я должен раздеться. Заметь, я не знаю, говорил ли он что-нибудь вслух или нет.
Я только собирался ответить, что не могу раздеться, потому что на мне нет никакой одежды, как подумал, что драконы ведь похожи на змей, а змеи могут сбрасывать кожу. Конечно же, подумал я, именно это и имел в виду лев. Тогда я начал чесаться, и повсюду стала отходить чешуя. Тогда я запустил когти глубже и, вместо чешуек, отлетавших тут и там, начала прекрасно сходить вся моя кожа, как будто кожура банана, как это обычно бывает после болезни. И уже через пару минут я смог выйти из нее целиком. Я видел, как она лежит рядом. Выглядела она довольно противно, но мое ощущение было очень приятным. Тогда я начал спускаться в купальню, чтобы окунуться.
Но как только я собрался коснуться ногой воды, я посмотрел вниз и заметил, что мои ноги опять покрылись чешуей и стали жесткими, грубыми, морщинистыми, совсем, как прежде. Ну, ладно, подумал я, это означает лишь то, что под первым костюмом у меня надет другой, меньший, и что его мне тоже надо снять. Тогда я снова царапал и драл себя когтями, и эта кожа тоже прекрасно сошла, и я вышел из нее, оставив ее лежать рядом с первой, и снова направился к источнику искупаться.
Ну, и снова произошло тоже самое. И я подумал, о, Господи, сколько же еще кож я должен с себя снять? Мне очень хотелось омыть свою больную лапу. Тогда я в третий раз стал царапать себя и снял третью кожу, также, как и две предыдущие, и вышел из нее. Но как только я взглянул на свое отражение в воде, так понял, что опять все было бесполезно.
Тогда лев сказал, но я не знаю, говорил ли он:
— Тебе придется позволить мне раздеть тебя.
Знаешь, я боялся его когтей, да еще как, но к этому моменту я был почти в отчаянии. Так что я просто лег на спину, чтобы он мог это сделать.
В первый же раз он рванул так сильно, что мне показалось, что он вонзил когти прямо мне в сердце. А затем, когда он начал стаскивать с меня кожу, это было еще больнее, чем все, что я когда-либо пережил. Единственное, что помогало мне переносить все это, было лишь удовольствие ощущать, как она сходит. Ты, наверное, знаешь, если ты хоть когда-нибудь сдирал корочку с ранки. Это больно — еще как, но так приятно видеть, что она отдирается.
— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Эдмунд.
— Ну так вот, он запросто содрал всю эту ужасную кожу, точно так же, как и я, когда делал это три раза, только тогда не было больно. И она осталась лежать на траве. Только была она гораздо толще, темнее и выглядела более бугристой, чем все предыдущие. И вот я стал гладким и мягким, как прут без коры, и даже уменьшился в размерах. Затем лев схватил меня — это мне не очень понравилось, потому что теперь, без кожи, мое тело стало очень нежным, и кинул меня в воду. Она ужасающе саднила, но только в первый момент. Потом все стало совершенно превосходно, и как только я начал плавать и плескаться, я обнаружил, что боль в руке исчезла. И тут я понял, почему. Я снова превратился в мальчика. …Через некоторое время лев вынул меня из источника и одел...
— Одел тебя? Лапами?
— Ну, тут вот я не совсем точно помню. Но каким-то образом он одел меня в новую одежду, которая, кстати, и сейчас на мне. А затем я вдруг снова оказался здесь. Это-то и заставляет меня думать, что все было, скорее всего, лишь сном.
— Нет. Это был не сон, — сказал Эдмунд.
— Почему нет?
— Ну, во-первых, появилась одежда. А, во-вторых, тебя, ну, так сказать, раздраконили.
— Но что же, по-твоему, это тогда было? — спросил Юстас.
— Я думаю, что ты видел Аслана, — ответил Эдмунд.
— Аслана! — воскликнул Юстас. — С тех пор, как мы оказались на “Покорителе Зари”, я несколько раз слышал это имя. И я чувствовал... не знаю даже, что... я ненавидел его. Но тогда я всех ненавидел... Кстати говоря, кто этот Аслан? Ты его знаешь?
(Пауза)
Аслан, как вы поняли, символизирует нашего Спасителя, Иисуса Христа. Он тот, кто может снять с нас нашу “чешую” и дать новую одежду, как это прекрасно описал Льюис. Единственное, чего не хватает у Льюиса - на мой взгляд - это описание того, как “Аслан” остается с нами и внутри нас (2.19-21) и как под воздействием Его присутствия мы продолжаем преобразовываться. Когда он исцеляет нас духовно, он дает нам новый ориентир - теперь я знаю, с каждой минутой и с каждым дыханием, что я живу «благодаря вере в Сына Божьего, полюбившего меня и отдавшего себя в жертву ради меня». (20б) Вместе с Ним, я хочу все больше “жить для Бога” (2.19) через служение ближнему.
Аминь.
Послание к Ефесянам 2.4-10 (III)
пастор Брэдн Бюркле
Где ты сейчас сидишь? Почему ты выбрал именно этот стул в богослужебном зале? (проповедник заменяет фразу, чтобы она соответствовала тому, как сидят прихожане – «место на скамейке» и т.д…. Последующие вопросы могут быть сокращены или изменены… В любом случае после каждого вопроса проповеднику следует сделать паузу, чтобы прихожане начали думать об ответе…) Это твое постоянное место, или ты там оказался впервые? Как так получилось? Это была случайность, или это был твой осознанный выбор? Если последнее, по каким критериям ты выбирал? Ты хотел находиться поближе к проповеднику? Или, наоборот, ты хотел сесть подальше от той женщины, которая фальшивить, когда мы поем хоралы? Может быть ты хотел видеть только алтарную часть, не отвлекаясь на действия окружающих… а может быть для тебя важнее всего было, чтобы другие не обращали внимание на тебя?
Так или иначе, теперь ты находишься здесь, (проповедник выбирает конкретный пример - “в третьем ряду у прохода, как сестра Мария, или, как всегда, дед Иван в самом конце богослужебного зала, поближе к выходу, чтобы сбежать если ему не нравится проповедь…”
Наверняка у тебя был длинный и интересный жизненный путь, который провел тебя к тому, что ты сегодня оказался на богослужении в (проповедник называет общину). Может быть ты видишь в этом твоем пути определенную логику, некую закономерность, а может быть у тебя была извилистая и сложная дорога, которая практически не поддаётся объяснению...
Как бы это ни было, ты здесь не случайно. Все Священное Писание и послание Ефесянам в частности свидетельствуют об этом. В нашем сегодняшнем тексте на проповедь мы читаем о многократных, сознательных, и добрых деяниях Бога, направленных на нас. В этих 6 стихах, Бог активно действующий субъект. Он (проповедник читает медленно) «создал», «полюбил», «подарил», «помиловал», «спас», «воскресил», и «оживил». Наш путь - не прихоть слепой Судьбы, а дело заботливой руки Того, Кто «поддерживает всех падающих и восставляет всех низверженных», как мы услышали сегодня в псалме (144.2). Он направлял каждого из нас сюда. Его доброта (проповедник может заменить на «милость» или «благодать») дает нам «стартовую площадку» для нашего духовного пути.
И здесь каждый из нас, сопровождаемый Богом, имеет свое, собственное, посадочное место. В нашем тексте мы читали, что Бог нас «посадил», или «усадил» «на небесах». Как это может быть? Ведь мы находимся не где-то далеко, а здесь в (городе N)? Может наш текст говорит об уверенности в посмертном состоянии верующих, либо он указывает на то, что «кусочек Рая» присутствует здесь и сейчас? На самом деле оба варианта приемлемы; наше спасение имеет эффект и в настоящем, и в будущем. А самое главное в необычном здесь обороте речи – не где мы, а с Кем. В оригинале текста используется глагол «сажать» вместе с приставкой "син;" в русском языке это приставка "с/ со". Эта фраза говорит о том, что Бог сознательно поставил нас рядом с Сыном, Иисусом Христом.
И здесь, в Его церкви, есть посадочное место для тебя. Навсегда. Это Его дар. Ты Его творение; Он никогда не окажется от тебя.
Вместе с Ним твой стул (место на скамейке) здесь становится словно зарядкой, в которой твоя духовная батарейка так нуждается. Ведь ты сидишь не для вида, не для того, чтобы возвышаться, наподобие фарисею из евангельской истории, «возвышают самих себя» (Лк 18.14). Ты здесь для того, чтобы вновь просить «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк 18.13), и тем самым через пение и молитву, через проповедь (принятия Святого Причастия), и общение с другими людьми наполниться силой жить дальше.
Однако, как вы понимаете, «зарядка духовной батарейки» существует не как самоцель, а для того, чтобы «дивайс» работал. Эти 60 минут (90 / 120 минут, «всего лишь 1,5 часа»…) в твоем удобном сидении играют ключевую роль в том, как ты проводишь всю неделю. Они важны для того, чтобы ты затем мог покинуть сидячее положение и пойти в мир, и дальше жить в соответствии с той верой, которую мы исповедуем.
Послание к Ефесянам говорит об окончательной цели Божьей благодати - “чтобы через Христа Иисуса явить всем грядущим векам неизмеримое богатство Своей милости, Своей доброты» (2.7). Бог являет эту доброту и эту милость здесь и сейчас через людей, конкретно через тебя, когда ты делаешь те дела, которые Он тебе изначально предначертал совершить. (2.10)
Оставить удобное место – не так просто. Но там, за пределами этого зала, мы учимся правильно расходовать те духовные силы, которые Он нам дарует ради нас самих и ради тех, кто еще не нашел своего места присесть рядом и заряжаться Его любовью. Аминь.
